Волшебная флейта – Вольфганг Амадей Моцарт

Зингшпиль в двух действиях

Либретто Эмануэля Шиканедера по произведению Lulu, oder die Zauberflöte А. Й. Либескинда

Сценическая утопия, в которой музыка и образ переплетаются, чтобы построить мост между противоположными мирами

В этой новой постановке Маркоса Морау, хореографа и основателя La Veronal, и под руководством Хосепа Понса, занявшего новую должность почётного музыкального директора, во главе оркестра Лисеу, Волшебная флейта представлена как исключительное событие: сценическая утопия, в которой музыка и образ переплетаются, создавая мост между противоположными мирами.

Чудо Вольфганга Амадея Моцарта — это гораздо больше, чем инициационная сказка, облачённая в фантазию. Среди зачарованных животных и ритуальных испытаний разворачивается символическая вселенная, в которой священное и профанное сосуществуют, сталкиваются и преобразуются. Путь Тамино и Памины — это духовное преодоление: они побеждают страхи, молчание и миражи, чтобы прийти к форме знания, озаряющего изнутри. В солнечном храме Зарастро разум, мудрость и братство выступают как идеалы, упорядочивающие и освобождающие; каждый шаг ритуала — это метафора восхождения души из тьмы к ясности.

Но не существует света без тени. Царица Ночи воплощает раненую силу, превращающуюся в бурю, древнюю мощь, ставшую местью. Её ария — столь же завораживающая, сколь и бездонная — является кощунственным актом: приказ убить во имя дочерней любви, в котором женская власть перестаёт защищать и становится разрушительной.

Своей визионерской музыкой Моцарт превращает эту оперу в подлинную светскую литургию. Даже Папагено с его сияющей невинностью участвует в этом напряжении между желанием и дисциплиной, игрой и верой.

В хореографическом видении Маркоса Морау сказка возрождается как взрослая история, напоминающая, что путь света всегда проходит через тень; что знание никогда не наследуется, а завоёвывается. И под вдохновляющим руководством Хосепа Понса Волшебная флейта достигает апофеоза искупления: то, что казалось карикатурой, становится символом, а то, что казалось магией, раскрывается как внутренняя истина.